Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Расстройство множественной личности - РМЛ (диссоциативное расстройство идентичности, ДРИ)

 

Формирование представление о РМЛ происходило параллельно с развитием современной психиатрии (Ellenberger, 1970). Все ученые, внесшие значительный вклад в становление современной психиатрии на первых этапах ее развития, работали над решением проблем, связанных с РМЛ. Как пишет Фрэнк В. Патнем"в концепциях психопатологии и психики Жана-Мартина Шарко, а также многих его известных коллег по обществу психологии и физиологии (Société de Psychologie physiologique), таких, как Бабинский, Бернгейм, Бине и Жане, описания диссоциативных феноменов вообще и РМЛ в частности занимали центральное положение. Нечто подобное происходило и в Соединенных Штатах. В основе концепций, касающихся природы сознания и организации психики таких светил науки, как Вильям Джеймс и Мортон Принс, лежал их личный опыт работы с пациентами, страдающими РМЛ. Даже Фрейд, решительно отказавшийся от использования гипноза в качестве терапевтической техники и предложивший психодинамические формулировки, базирующиеся скорее на его концепции вытеснения, чем диссоциации, начинал свою карьеру с исследования природы двойного сознания (Breuer, Freud, 1895/1957)(Случай "Анны О") (Патнем, 2004, с. 53).

Самые первые случаи

Обращаясь к корням верований и религиозного поведения в далеком прошлом, мы находим прообразы РМЛ в шаманских трансформациях и состояниях одержимости. На рисунках наскальной пещерной живописи эпохи палеолита, а также в современных произведениях резьбы по кости у эскимосов мы видим изображения одержимых духами шаманов, превращающихся в животных. В течение многих столетий в западном мышлении доминировала концепция демонической одержимости, однако после того, как от идеи одержимости в значительной степени отказались как от главного объяснения всех отклонений в поведении, началась регистрация случаев расстройства множественной личности (Ellenberger, 1970). Нет ничего удивительного в том, что в прошлом РМЛ встречалась не намного чаще, чем в наше время, принимая во внимание условия средневековой жизни, мрачную картину которой живописали такие признанные специалисты, такие как Барбара Тачмен (Tuchman, 1978).

Блисс (Bliss, 1980) считает, что первое, датируемое 1646 годом, описание случая РМЛ у женщины, страдающей амнезией, вызванной активностью ее альтернирующих личностей, распоряжавшихся ее деньгами, принадлежит Парацельсу. В 1791 году Эберхард Гмелин описал случай "обмена личностями" (Ellenberger, 1970). Его пациенткой была женщина, немка двадцати лет, которая внезапно "меняла" свои манеры и переходила на другой язык. Личность, которая появлялась вместо прежней личности этой женщины, говорила на совершенном французском языке и вела себя как дама из высшего света. Хотя пациентка помнила обо всем, что происходило с ней в ее "французском" состоянии, у нее была амнезия на поведение ее "немецкой" личности. Гмелин добивался у своей пациентки переключения с одной личности на другую, используя в качестве сигнала жест своей руки. Одним из самых известных случаев расстройства множественной личности в начале XIX столетия был случай Мэри Рейнольдс, пациентки доктора Самуэля Латама Митчелла, его описание впервые было опубликовано в 1816 году. Позже появились популярные версии этого случая: в Соединенных Штатах Харперс Нью Мансли Мэгэзин (Harper's New Monthly Magazine) опубликовал статью Вильяма С. Пламера в 1860 году; в Европе Роберт Макниш привел описание этого случая в своей книге "Философия сна", вышедшей в свет в 1830 году (Carlson, 1984).

Рост интереса к диагнозу "множественная личность": 1880 - 1920 годы

За период с 1880 года до начала 1920 года отмечается резкий рост интереса со стороны врачей, психологов и философов к диссоциации и множественной личности (Ellenberger, 1970; Taylor, Martin, 1944; Sutcliffe, Jones, 1962). В это время публикуется довольно много описаний случаев этого расстройства, особенно во Франции и Соединенных Штатах. Клинические исследования случаев этого расстройства отличались скрупулезным описанием деталей( часто единственному случаю были посвящены целые тома), а также активным экспериментированием с диссоциативными феноменами в сочетании с тщательной разработкой теоретических представлений о природе сознания и связи между диссоциированными личностями и такими нормативными психическими феноменами, как фантазирование и гипноз. На представительных и влиятельных международных конференциях и конгрессах того времени проблеме диссоциации часто посвящались продолжительные сессионные заседания.


Некоторые случаи этого расстройства привлекли всеобщее внимание благодаря значимости и качеству сделанных в них научных наблюдений. Так, Эжен Азам (1882-1899) наблюдал свою пациентку Фелиду Х в течение 35 лет и опубликовал описание ее случая в 1887 году с предисловием Шарко (Azam, 1887). Детство Фелиды Х, 1843 года рождения, рано потерявшей своего отца, было тяжелым. Начиная с 13 лет у нее проявлялись признаки существования второй личности во время кратких летаргических состояний, в которые Фелида погружалась всего на несколько минут. Вторая личность была яркой и энергичной, ее не беспокоили многочисленные физические недуги, от которых страдала Фелида. У первой личности была амнезия на поведение второй личности, тогда как вторая личность помнила все, что происходило с пациенткой в ее жизни. Некоторое время спустя у пациентки появилась третья личность, которая страдала от приступов тревоги и галлюцинаций. Когда пациентка забеременела и первая личность никак не могла объяснить эту беременность, ответственность за происходящее взяла на себя вторая личность.

"Кристина Бьючамп", случай которой детально описан Мортоном Принсом в его книге "Диссоциация личности" (Prince M., 1906), является одной из самых известных пациенток с РМЛ, с популярностью которой могут поспорить только случаи Мэри Рейнольдс, Евы (Tigpen, Clecley, 1957) и Сибил (Schreiber, 1974). Принс приступил к работе с "мисс Бьючамп" в 1898 году, когда она, 22-летняя студентка подготовительного класса, обратилась к Принсу за помощью с жалобами на головные боли, истощение и "торможение воли". Используя гипноз для облегчения ее страданий, он обнаружил у пациентки две различные личности, которые он обозначил как ВII и BIII. BII казалась гротескным преувеличением бодрствующей личности пациентки, BI, тогда как третья личность была совсем другой. BIII называла себя Салли и вела себя как ребенок, она охотно проказничала и любила зло подшутить на BI. Салли была заикой, у нее не было манер BI, и она не умела говорить по-французски. Она презирала BI и была высокомерна по отношению к ней, она искала возможности досадить ей, либо оказывая на нее косвенное влияние (например, заставляя BI произносить неуместные слова), либо открыто саботируя дела BI.
Позже в процессе терапии появилась четвертая личность BIV, или "Дурочка". Эта личность была крайне регрессивна и связана с травматическим событием, которое пациентка пережила в возрасте 18 лет. Было известно, что детство миссис Бьючамп было довольно трудным. Когда ей было 13 лет, умерла ее мать, и в подростковом периоде ей пришлось пережить ряд психотравмирующих ситуаций, послуживших причиной ее бегства из дома, однако обстоятельства этих ситуаций остались невыясненными. Принс добился интеграции личностей BI и BII и "загипнотизировал" BIII, после чего эта личность уже не появлялась. По имеющимся сообщениям, "мисс Бьючамп", которой, как теперь стало известно, была Клара Мортон Фуллер, в итоге была излечена. Впоследствии она вышла замуж за коллегу Принса, бостонского невролога доктора Георга Ватермана (Kenny, 1984).

В этот период создаются модели расстройства, среди которых условно можно выделить два типа: первый тип составили модели, основанные на дуалистической концепции "дипсихизма", а второй - модели, исходящие из концепции "полипсихизма", представляющей психический мир человека как совокупность субличностей (Ellenberger, 1970). "Все модели диссоциации, разработанные Вильямом Джеймсом, Мортоном Принсом, Борисом Сидисом, Фредериком Майерсом и др., представляли собой вариации на тему дипсихизма или полипсихизма. Именно эти первые модели, теории и спекуляции, основанные по большей части на наблюдениях крайних случаев диссоциации, вымостили дорогу, по которой Фрейд пришел к "открытию" бессознательного" (Патнем, 2004, с. 59).

 

Спад интереса к расстройству множественной личности : 1920 - 1970 годы

Во всех обзорах, посвященных теме множественной личности и охватывающих временной интервал двух прошедших столетий, упоминается о последовательно сменивших друг друга фазах роста и уменьшения количества публикаций описаний случаев РМЛ (Taylor, Martin, 1944; Sutcliffe, Jones, 1962; Greaves, 1980). Патнем: "В период, начало которого относится к 1920-м годам и завершившийся в начале 1970-х годов, значимость РМЛ для клинической науки проходит через надир... В то же время в первой половине 1920-х годов выходят в свет множество подробных описаний значимых и интересных случаев" (Патнем, 2004, с. 59). Так, Холи (Wholey, 1926) на ежегодной конференции Американской Психиатрической Ассоциации продемонстрировал кинопленку, сохранившуюся и доныне, на которой запечатлен пациент, страдающий РМЛ. На этой немой ленте засняты моменты переключений, напоминающие обмороки; демонстрации различий в уровне болевого порога у разных альтер-личностей этого пациента; а также появление альтер-личностей противоположного пола, личностей, обладающих детскими чертами - все те клинические феномены, которые в настоящее время обычно встречаются у пациентов с РМЛ (Putnam et al., 1986).

Наиболее заметным описанием случая РМЛ данного периода был случай Евы, впервые опубликованный в 1954 году Тигпеном и Клекли (1954). Впоследствии авторы дополнили его и издали книгу "Три лица Евы" (1957), ставшую бестселлером и послужившую основой для сценария фильма с одноименным названием, главную роль в этом фильме сыграла кинозвезда Джоан Вудворд. С множественностью личности этой пациентки была связана типичная ситуация, когда в детстве Еву Уайт, у которой была амнезия на поступки другой альтер-личности, подвергали наказанию и шлепали за проступок, совершенный Евой Блэк, несмотря на то, что Ева Уайт отчаянно протестовала и настаивала на своей невиновности. Еве Блэк очень нравилось, что она может "всплыть на поверхность", нашалить и затем исчезнуть, оставив Еву Уайт наедине с переживаниями боли и унижения. "Однако случай Евы приобрел известность главным образом благодаря общественному отклику, который он получил, а не новым данным или выводам" (Патнем, 2004, с. 60).

Вообще, при изучении этого периода утраты интереса к диагнозу РМЛ и попыток его реабилитации, раскрываются множество факторов, оказавших влияние на создание и распространение атмосферы неверия и скептицизма в отношении РМЛ. Снижение интереса к диссоциации как к клиническому и экспериментальному феномену наряду с ростом недоверия к диагнозу РМЛ неизбежно привело к категорическому отрицанию этого диагноза в определенных кругах. Критики, в меньшей степени позволявшие себе переходить на личности в этой дискуссии, продолжали муссировать тезис о множественности личности как артефакте гипнотических техник. Например, Уильям Браун, отвечая на обращение Бернарда Харта, президента Британского психологического общества, на заседании медицинской секции этого общества, сказал: "Можно было бы привести бесчисленное количество аргументов в пользу того, что феномен множественной личности является по большей части артефактом гипнотических техник, к которым прибегают при исследовании и лечении этого расстройства" (Hart, 1926, p. 260). В том же духе были выражены и критические замечания многих последователей психоаналитического подхода (Ellenberger, 1970). Становится ясно, что большая часть аргументов против РМЛ и гипноза обязана своим появлением разработке психоаналитической терапевтической модели и вызвана конкуренцией данной модели с более ранними концепциями, принадлежащим П. Жане, М. Принсу и другим исследователям. Розенбаум (Rosenbaum, 1980) отметил еще один фактор, который в то время оказал, видимо, существенное влияние на уменьшение количества зарегистрированных случаев РМЛ. Изучив статистику зарегистрированных в Индекс Медикус случаев психиатрических заболеваний, Розенбаум отмечает, что за период с 1914 по 1926 год количество случаев множественной личности превышало количество случаев шизофрении, при этом отмечается заметное падение числа публикаций случаев множественной личности. Весьма вероятно, что в то время многим пациентам с расстройством множественной личности ставили диагноз "шизофрения". Кроме того, формирующееся тогда общее расхожее мнение о "шизофрении" как о "расщеплении личности" имело много общего с представлениями о множественной личности (Bernheim, Levine, 1979).

С внедрением мощных нейролептических препаратов в медицинскую практику в начале семидесятых набрала силу современная биомедицинская парадигма в лечении психиатрических расстройств и тенденция отказа от психоаналитического метода. "Главной характеристикой нового подхода является снижение статуса интерперсональных отношений между клиницистом и пациентом как к составляющей терапевтического процесса. В результате общение клинициста и пациента становится менее продолжительным и интенсивным, что в свою очередь, видимо, повлияло на снижение числа поставленных в клинике диагнозов РМЛ, поскольку фиксация и понимание эпизодов амнезии и других диссоциативных симптомов у пациентов с данным расстройством требуют длительных терапевтических отношений" (Патнем, 2004, с. 62-63).

Возвращение диагноза "множественная личность": 1970 - 1989

Повторное утверждение РМЛ как легитимного диагноза произошло благодаря самоотверженной и упорной работе небольшой группы клиницистов, вначале разобщенных, не знающих о работе своих коллег в этой области, однако впоследствии расширивших и укрепивших сотрудничество и взаимную поддержку. Кульминационным событием этого десятилетия, увенчавшим многочисленные усилия, явилась публикация DSM-III в 1980 году, в которую была включена самостоятельная диагностическая категория диссоциативных расстройств: расстройству множественной личности возвратили статус официально признанного диагноза. "Новая эра была ознаменована выходом в свет впечатляющего исследования Элленбергера (Ellenberger, 1970), посвященного истории динамической психиатрии и содержащего богатый фактический материал... Элленбергер много влияния уделяет диссоциации как важной теме в истории психиатрии и множественной личности как клиническому диагнозу. Из исторического контекста, восстановленного Элленбергером в мельчайших деталях, становится явным то существенное влияние, которое оказали исследования диссоциации на современные направления в науке о психических процессах" (Патнем, 2004, с. 63).

В 1970-е года появился ряд ценных публикаций, авторами которых были Арнольд Людвиг, Корнелия Уилбур и их коллеги по факультету психиатрии Университета Кентукки, содержащих описания интересных случаев РМЛ и результаты исследований диссоциации (Larmore et al., 1977; Ludwig et al., 1972; Ludwig, 1966). Одним из наиболее резонансныхслучаев, получивших наибольшую известность и признание, вызвавших интерес к синдрому множественной личности как среди широкой публики, так и у профессионалов в области психического здоровья, является случай Сибил (Schreiber, 1974). Длительная психоаналитически ориентированная терапия, проведенная Корнелией Уилбур, в которой, наряду с гипнозом, применялись и другие терапевтические интервенции, в итоге завершилась успехом, что послужило примером как для терапевтов, так и для пациентов, страдающих множественной личностью. В книге Флоры Шрайбер "Сибил" подробно и точно показана работа терапевта с амнезией, эпизодами фуги, последствиями детского насилия и конфликтами между альтер-личностями пациента, поэтому эта книга до сих пор представляет собой существенное подспорье при изучении РМЛ и помогает понять, что происходит с пациентами, страдающими от этого расстройства. На случай Сибил, как и на другие ранее известные случаи множественной личности, обратили внимание средства массовой информации, поэтому сообщение о нем имело широкий общественный резонанс.

В 1970-е годы описания случаев множественной личности становятся все более и более привычными, а начиная с 1980-х годов появляется все больше и больше публикаций, содержащих результаты исследований пациентов с РМЛ, в которых размеры выборок превышают 50 человек. Растет число публикаций и по смежным перспективным и важным направлениям исследований: экспериментальные психофизиологические исследования РМЛ; детские и юношеские формы РМЛ; методы, применяемые для лечения РМЛ, от гипноза до групповой психотерапии. Патнем: "Скорее всего, историки будущего будут находиться в более выгодной позиции для определения факторов, приведших к повторному открытию РМЛ. Видимо, в этот период одновременно действовало множество факторов и тенденций, в той или иной степени оказавших влияние на драматическое возрождение интереса к этому в общем-то уже давно известному расстройству... В этот период гипноз и диссоциативная модель психики вновь привлекают к себе внимание. Особую роль в этом сыграли работы Эрнста Хилгарда, который предложил "неодиссоциативную" теорию сознания (Hilgard, 1977). Хилгард и его коллеги впервые описали многие экспериментальные феномены. связанные с глубоким гипнозом (например, феномен "скрытого наблюдателя"), которые в последние годы стали объектом интенсивного изучения и дискуссий. Между исследователями, изучающими гипноз, с одной стороны, и клиницистами, работающими с РМЛ, - с другой, произошел взаимовыгодный и заинтересованный обмен данными" (Патнем, 2004, с. 65-66).

Современный этап изучения РМЛ (1990 - настоящее время)

Колин Росс в своей книге, вышедшей в 1996 году, писал о том, что "увеличение количества литературы о диссоциативных расстройствах в 1990-х годах было столь быстрым и стремительным, что одному человеку теперь прочитать все написанное просто не под силу" (Колин А. Росс. Диссоциативное расстройство личности: диагностика, клинические особенности и лечение множественной личности, 1996, с. 95-96). Конечно, это не совсем так - но надо признать, что со времен выхода книги Фрэнка Патнема "Диагностика и лечение расстройства множественной личности" изучение РМЛ продвинулось просто гигантскими шагами. Социологическая структура поля диссоциативных расстройств в первой половине 1990-х годов существенно изменилась: членство в Международном обществе по изучению диссоциации получило гораздо более широкую основу, благодаря чему были опубликованы или представлены на международных конференциях оригинальные исследования на тему РМЛ из Нидерландов (Boon & Draijer, 1993), Бельгии (Vanderlinden, 1993, Vanderlinden, Van Dyck, Vandereycken & Vertommen, 1991), Франции (Darves-Bornoz, Degovianni & Gaillard. 1995), Норвегии (Knudsen, Draijer, Haselrud. Boe & Boon, 1995), Турции (Tutkun, Yargic & Sar, 1995: Yargic, Tutkun & Sar, 1995), Канады (Horen, Leichner, & Lawson, 1995), Японии (Berger et al., 1994), Новой Зеландии (Altrocchi, 1991), Пуэрто-Рико (Martinez-Taboas, 1989, 1991) и Индии (Lewis-Fernandez, 1994).

Можно констатировать, что начавшаяся с 1980-х годов волна оживления интереса к РМЛ в девяностые и первую половину нулевых окончательно встала на научную основу изучения диссоциации, благодаря таким пионерам в этой области, как Ричард Клафт, Фрэнк Патнем, Колин Росс, Кэтрин Файн, Филип Кунс, Элизабет Боуман, Дэвид Шпигель, Онно ван дер Харт, Эллерт Ниденхэйес, Кэти Стил, Бессель ван дер Колк, Пол Делл, Ричард Шефец, Беттани Брэнди многим другим; в наши же дни исследованиями в этой области занимаются такие специалисты, как Элизабет Хауэлл, Филип Бромберг, Стив Митчелл, и др. Но, несмотря на это, диссоциативные феномены все еще маргинализированы в научном сообществе, если трактовать последнее в широком смысле. Именно поэтому д-р Росс обоснованно замечает, что основным направлением изучения диссоциации в первые десятилетия XXI века должно стать дальнейшее международное сотрудничество в этой области, а также неуклонный рост соответствующей научной базы.

 

Опубликовать в социальных сетях