Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Статьи и переводы

«В моём теле живут и другие»: Я человек со множественными личностями

Опубликовано 05.03.2019

Диссоциативное расстройство идентичности — редкое психическое расстройство, при котором в теле одного человека как будто соседствуют несколько личностей. Своеобразным символом расстройства в массовом сознании стал Билли Миллиган — человек с двадцатью четырьмя субличностями. По мотивам его биографии Дэниел Киз написал роман «Множественные умы Билли Миллигана».
В современной поп-культуре это расстройство используется как тема для развлекательного и фантастического кино, но на самом деле оно существует и в реальной жизни — по крайней мере, включено в МКБ и DSM. В мире зарегистрировано около трёхсот пятидесяти историй болезни с этим диагнозом. Некоторые специалисты считают, что случаев диссоциативного расстройства идентичности намного больше, просто его не всегда диагностируют. Другие уверены, что такого расстройства и вовсе не существует, а все известные пациенты были или шарлатанами, или страдали от других нарушений.
Мы поговорили с Натальей (её имя изменено) — она с детства страдает от диссоциативного расстройства идентичности, состоит на учёте в психиатрической клинике (героиня показала нам справку), и насчитывает у себя двенадцать субличностей, помимо основной. Кроме того, мы попросили психотерапевта Владимира Снигура рассказать нам об особенностях болезни.

Читать полностью »

Lohit Somashekar Reddy, N. M. Patil, Raghavendra B. Nayak, Sameeran S. Chate, and Saba Ansari. Психологический анализ индийских пациентов с диссоциативным расстройством (перевод - admin)

Опубликовано 31.10.2018

 

Диссоциативные расстройства пациентов являются декомпенсацией существующей в их жизни {той или иной] стрессовой ситуации. Клинически важно оценить наличие, тип и временную зависимость стрессоров, приводящих к диссоциации. Дальнейшее знание социально-демографического и психологического профиля диссоциативного пациента помогает в более эффективном выборе лечения.

Исследование включало 55 диссоциативных пациентов в возрасте от 5 до 45 лет. Психиатрический диагноз был сделан с использованием МКБ-10. Психосоциальные стрессоры и стрессовые жизненные события оценивались с использованием презумптивной шкалы, шкалы жизненных событий и клинического интервью. Характеристики личности и темперамента оценивались с использованием медико-психологической анкеты и графика измерения темперамента, соответственно. Коэффициент интеллекта (IQ) оценивался с использованием стандартных прогрессивных матриц и цветных прогрессивных матриц. Статистический анализ проводился с использованием программного обеспечения Epi Info 7.

Диссоциативные расстройства были известны под именем "истерии" еще со времен античности, и Гиппократ даже предположил, что причиной диссоциации у женщин является "блуждающая матка". С развитием науки произошел сдвиг от этих религиозных и духовных концепций к научной основе для диссоциации.

[Так,] Пьер Жане концептуализировал диссоциацию как недостаток в интеграции различных систем, идей и функций, которые составляют личность. Это ограничение интегративного потенциала приводит к неспособности интегрировать опыт и развить осознание его реальности, принятия и творческой адаптации. Он также рассказал о взаимосвязи между травмирующими переживаниями и воспоминаниями. Жане утверждал, что следы воспоминаний о травматических событиях остаются как "неизменные бессознательные идеи", которые не могут быть удалены и не могут быть переведены в личную историю, приводящую к диссоциации. Современная концептуализация и подход к диссоциации базируются на этих жанетианских концепциях, и значение придается предшествующей травме как причинному фактору, а также подходу к лечению диссоциативных больных.

Таким образом, данное исследование было призвано выявить наличие, тип и временную ассоциацию психосоциальных стрессоров при диссоциативных расстройствах; проанализировать психологические факторы, такие как личностные черты, темпераментные черты и интеллект; а также выявить обычно ассоциированные коморбидные психические расстройства у диссоциативных пациентов.

Читать полностью »

Zinnia Jones. Использование ламотриджина в комбинированной терапии ДПДР (перевод - admin) (cокращенный перевод статьи)

Опубликовано 20.07.2018

Деперсонализационное расстройство, известное также, как синдром деперсонализации/дереализации (ДПДР), является диссоциативным состоянием, характеризующимся чувством “нереальности”. Оно может включать в себя эмоциональную заторможенность или ощущение себя подобно роботу, чувство отсутствия собственного "Я", ощутимую потерю способности чувствовать в своей жизни либо отсутствие спонтанности и неожиданных поступков. Страдающие деперсонализационным расстройством могут ощущать себя [словно бы] разделенными на де части - "внешнюю", активно действующую в окружающем мире, и "внутреннюю", которая словно бы наблюдает за всем этим. При этом они могут ощущать, что мир [вокруг них] - безжизненный, бесцветный или менее реальный, [чем у других]; их жизнь может казаться им сказочной, нафантазированной, или же отделенной от остального мира завесой или туманом. Расстройство деперсонализации не является психотическим состоянием: у тех, кто испытывает это, не искажено понимание реальности. Это чувство существования (feeling of existence), которое связано, с одной стороны, с ослабленностью нервных тканей мозга, а с другой - с их же повышенной раздражаемостью (American Psychiatric Association, 2013). Синдром хронической деперсонализации, как правило, является постоянным и непреходящим, и это - крайне тяжелое состояние, обычно связанное с целым рядом неблагоприятных психических и социальных последствий.

Несмотря на гиперболизацию эмоций, часто сопутствующую деперсонализационному расстройству, эмоциональная боль жизни с деперсонализацией может быть весьма глубокой и невыносимой, а всепоглощающее чувство нереальности существования всего вокруг, включая себя - способно привести к полному отторжению смысла жизни для пациента. При этом, несмотря на всю серьезность причиняемых этим расстройством страданий, было выявлено, что лишь очень немногие методы лечения эффективны при лечении хронической деперсонализации. В небольших исследованиях по этой теме были опробованы многочисленные терапевтические подходы, включая применение антидепрессантов, опиоидных антагонистов, когнитивно-поведенческой терапии, терапии особзнанности, биологической обратной связи (БОС-терапии), и даже транскраниальной магнитной стимуляции (Hunter, Charlton, & David, 2017).

Читать полностью »

Что не так со "Сплитом"? (автор - admin)

Опубликовано 12.07.2018

 

Фильм М. Найта Шьямалана "Сплит" практически сразу после выхода поднялся на вершины киночартов, показав шикарные кассовые сборы. Это было неудивительно - ведь зрители впервые за последние несколько десятилетий (и впервые в формате полноценного психологического триллера) увидели фильм о жизни человека с расстройством множественной личности (диссоциативным расстройством идентичности, ДРИ), внутри которого живут 24 совсем разных альтернативных личности, периодически захватывающих контроль над телом и сознанием Кевина Крамба - именно так зовут главного героя картины.

На сегодняшний день и для сегодняшней аудитории "Сплит", несомненно, сыграл очень большую роль в том, что в принципе вывел на большой экран проблему жизни реальных людей, живущих с диагнозом ДРИ, который официально признан ментальным расстройством и зафиксирован в основных мировых нозологических классификациях - DSM-5 и МКБ-10. А убедительная игра шотландца Джеймса Макэвоя привила многим зрителям убеждение, что при истинной "множественной личности" все происходит именно так, как показано на экране. И действительно, многие моменты диссоциативного расстройства идентичности переданы весьма верно. В частности, тот факт, что внутри человека с этим расстройством могут уживаться вместе и мужские, и женские, и детские альтер-личности, каждая из которых обладает собственными сознанием, волей, памятью и желаниями. При этом "основная личность", как правило, находится в состоянии диссоциативной амнезии, и впоследствии не может самостоятельно вспомнить о том, что с ней происходило. А иногда - как в случае Кевина Крамба или знаменитого Билли Миллигана - эта самая личность, так называемый host, или "владелец", вообще практически не появляется в реальном мире, находясь в своеобразной "спячке", и вся жизнь такого индивида - суть последовательное переключение альтеров (в зависимости от ситуации, взаимоотношений, потребностей, и т.д.).

 

 

Но одновременно с этим, многие люди, живущие с диагнозом ДРИ, посмотрев фильм Шьямалана, высказали целый ряд достаточно обоснованных критических замечаний, исходя из которых, можно утверждать: "Сплит", несмотря на частичную достоверность, одновременно с этим исказил достаточно многое из реальной жизни "множественных людей". В этой статье я постараюсь обобщить то, что мне удалось найти в англоязычной прессе, и разобраться, где же лежат корни этих искажений.

Читать полностью »

Ким Нобл - удивительная художница, в которой живут 20 разных личностей

Опубликовано 03.07.2018

Художница Ким Нобл - довольно милая невысокая женщина с русыми волосами и ярко-голубыми глазами. Она живет в небольшом частном доме на юге Лондона со своей 14-летней дочерью Эйми, двумя собаками и еще 20 личностями, которые все умещаются в самой Ким.

Ким Нобл со своей дочерью Эйми.Ким Нобл со своей дочерью Эйми.

 

Сейчас Ким Нобл (Kim Noble) 58 лет и у нее диагностировано диссоциативное расстройство личности. По сути, Ким не существует - это только имя в паспорте. На деле в ней одновременно сосуществуют более 20 различных личностей: кто-то из них считает себя ребенком, кто-то из них - мужчина, кто-то появляется чаще, а кто-то только в редких случаях. Когда приходишь в дом к Ким, никогда не знаешь, кто именно тебя встретит - Хейли? Джуди? Кен? Никогда не знаешь, узнает ли тебя Ким, вспомнит ли хоть что-нибудь о тебе. Да что там говорить - далеко не все личности Ким даже подозревают, что Эйми - это дочь Ким. Им кажется, что она дочь какой-то их подруги, которая оставила ребенка с ними дома.

 

На сегодняшний момент чаще всего присутствует личность, которая называет себя Патрицией. "Я не люблю, когда меня называют Ким, - признается она. - Но я понемногу к этому привыкла." В дом к Ким и Эйми регулярно приходят социальные работники, чтобы удостовериться, что в доме есть еда и все необходимое, и в случае чего - предоставить помощь.

 

Ким страдает от диссоциативного расстройства личностиКим страдает от диссоциативного расстройства личности

На вопрос как часто личности сменяют друг друга Ким/Патриция отвечает, что 3-4 раза за день. "Сегодня утром Дух Воды принимала ванну. Потом кто-то рисовал, не знаю кто это был, наверное, Эби. Потом кто-то другой пропылесосил дома, а потом я появилась." В принципе, неплохо иметь кого-то, кто бы добровольно убирал дома. "И то правда, - признается Ким. - У меня есть собственная уборщица. Но, похоже, никому не нравится заниматься садом."

Читать полностью »

В.А. Микаелян. Современное состояние проблемы диссоциативного расстройства личности.

Опубликовано 24.06.2018

Диссоциативные расстройства начиная с конца ХХ столетия приобретают, образно говоря, новое звучание. Прежде всего, отметим, что в четвертое издание DSM-IV-TR включено четыре вида диссоциативных расстройств: диссоциативная амнезия (DA), диссоциативное расстройство идентичности (DID), диссоциативная фуга и деперсонализационное расстройство. Все виды диссоциативных расстройств переплетены и органически связаны друг с другом. К примеру, при диссоциативном расстройстве идентичности имеет место как эпизодическая амнезия, так и диссоциативная фуга. Когда одна из парциальных личностей завладевает сознанием, вытесняя контролирующее Я, то в данном случае поведение личности полностью определяется этой доминирующей субличностью. В этом состоянии человек действует в соответствии с характером доминирующей субличности, при этом формируется чувство реального субличностного Я. Объясняя свое поведение, человек считает, что он действует в границах нормы. Вопрос тут, конечно же, не в том, нормальны ли действия субличности, они вполне могут вписываться в границы социально приемлемого поведения, поведение субличности полностью адекватно в границах нового социального статуса и в соответствии с характером доминирующей личности; вопрос в том, что поведение субличности не соответствует ни объективному возрасту, ни социальному статусу, а часто и полу человека. Речь идет, таким образом, не о патологии поведения субличности, а о нарушении идентичности личности.

Диссоциативное расстройство идентичности в клинической психологии объясняется в ракурсе основных классических подходов. Множество теорий, пытающихся объяснить патогенез этого расстройства, исходит из собственных парадигмальных подходов. В психоаналитической традиции диссоциативное расстройство объясняется действием вездесущего механизма вытеснения, или репрессии. На эту особенность психоаналитического подхода указывает большинство ученых. Вытеснение способствует избавлению от тревоги, этот механизм обеспечивает не только забывание, но также препятствует проникновению в сознание тревожных переживаний личности (вспомним знаменитый пример Зигмунда Фрейда). При этом в ситуациях диссоциативного расстройства вытеснение действует в чрезмерной степени. Психоаналитическая интерпретация страдает очевидной неопределенностью и, если можно так выразиться, размытостью границ в интерпретации механизма формирования диссоциативного расстройства. Эта неопределенность проявляется, в частности, в том, что диссоциативная амнезия и фуга рассматриваются как одиночные эпизоды интенсивного вытеснения, а диссоциативное расстройство объясняется вытеснением более интенсивным или избыточным. При этом совершенно непонятно, каким образом измеряется избыточность или оптимальность вытеснения, в какой системе отсчета можно проследить динамику этой интенсивности. Такой подход не только не проясняет ситуацию, но, напротив, делает ее более неопределенной. Механизм вытеснения не объясняет феномен формирования альтер-личностей. Хотя, следуя психоаналитическому толкованию, можно добавить от себя, что вытесненные тревожные эпизоды имеют склонность оформляться в отдельные субличности, однако даже при этом сложно объяснить, какие механизмы задействованы в этом процессе. Классический психоанализ исходит из того, что непрерывное вытеснение вызывается травматическими эпизодами детства, носящими, как правило, сексуальный характер. Кроме того, вытесняются аморальные желания эдипова периода, которые также должны (по сценарию) сформировать автономные личности. Таким образом, функция вытеснения теряет свою позитивную направленность, она избавляет сознание от травматических эпизодов, превращая эти эпизоды в некие целостные образования, в новые психические альтер- личности. Хотя механизм вытеснения действительно универсален, при диссоциативном расстройстве идентичности им нельзя объяснить весь процесс формирования данного расстройства. В современной психоаналитической среде роль вытеснения постепенно пересматривается, все чаще слышится призыв "назад к Жане". И это не случайно. П. Жане в свое время блестяще подметил и описал диссоциативное расстройство. В формировании диссоциативного расстройства идентичности с психоаналитической точки зрения можно выделить несколько стадий: психическая травма, чаще всего сексуального характера, вытеснение травмы из сознания, формирование симптома. При этом, конечно же, пациент не может самостоятельно вспомнить психотрамву. По сути, сформировавшаяся диссоциация, или синдром множественной личности, является результатом вытеснения. В целом такая интерпретация могла бы быть принята, если бы указывала на сам механизм и бессознательную цель формирования альтер-личностей. Учитывая, что при расстройстве идентичности мы имеем дело как минимум с двумя альтер-личностями, которые могут обладать различным возрастом, полом, социальным статусом, можно предположить, что для объяснения формирования этих парциальных личностей одного механизма вытеснения явно недостаточно.

Так называемая "физическая объективность" парциальной личности (термин Ю. В. Никонова) говорит скорее об архетипической реальности личности. Даже несмотря на то, что вытеснение рациональной контролирующей личности другими парциальными личностями может объясняться желанием человека отказаться от своей реальной жизни, заменить свое Я другим, все же вопрос о функционировании альтер-личностей остается открытым, как мы это уже отмечали. Диссоциативное нарушение памяти, фиксируемое при расстройстве идентичности, можно назвать диссоциативным расширением памяти, если принять в качестве рабочей аналитическую парадигму рассмотрения патогенеза.

Читать полностью »

Ирина Чухно. 24 личности в одном теле. Психотерапевт анализирует фильм «Сплит»

Опубликовано 17.06.2018

Пока фильм про Билли Миллигана с Леонардо Ди Каприо в главной роли находится в разработке, на большие экраны вышел психологический триллер «Сплит» с Джеймсом МакЭвоем. В основу картины легла история маньяка с расщеплением личности. В теле Кевина их живёт 23, и совсем скоро должна появиться ещё одна: самая страшная, по прозвищу Зверь. Проанализировать ленту и рассказать о том, что такое диссоциативное расстройство идентичности, АиФ.ru попросил психотерапевта и эксперта в психологии кино Татьяну Салахиеву-Талал.

 

Кевин и Билли


Билли Миллиган — это реальный человек, который страдал диссоциативным расстройством идентичности (DID). В его теле уживались целых 23 субличности разного пола, возраста и мировоззрения. Среди них было 10 главных и 13 нежелательных идентичностей, отлучённых от сознания за деструктивное поведение. В конце семидесятых годов мужчину обвинили в трёх изнасилованиях. Однако отправили Билли не под арест, а в психиатрическую больницу, поскольку обнаружили, что преступления совершал не он сам, а его альтернативная личность: девятнадцатилетняя лесбиянка, про действия которой тот ничего не знал.

Основная гипотеза по поводу причины такого расщепления — сексуальная травма, нанесённая Билли отчимом. Первый раз он изнасиловал своего пасынка в сарае, когда тому было 8, и продолжал это делать несколько лет. Однако первые две субличности появились у Миллигана в возрасте 2-3 лет.

Был ещё один случай, который круто изменил жизнь Билли. В 16 лет, когда он учился в колледже, однокурсницы неудачно и унизительно над ним подшутили. Из-за этого Билли хотел покончить с собой. Но спрыгнуть с крыши помешали субличности, желавшие жить. Они овладели им, усыпили и запретили выход в сознание. Пробудился настоящий Миллиган только спустя много лет на суде, когда психиатр вызвал его настоящую личность для дачи показаний по делу об изнасиловании. До этого момента он считал себя мёртвым.

Что же общего у Кевина из «Сплита» с этим человеком? Во-первых, в его теле живёт 23 личности и ожидается появление ещё одной. Среди них есть доминантные и нежелательные. Некоторые из них носят те же имена, что и субличности Миллигана. Во-вторых, главный герой похищает трёх девушек, одна из которых (Кейси) переживает ту же детскую травму, что и Билли. Только насилует её не отчим, а дядя.

На мой взгляд, эта история основана на случае Билли Миллигана, только хитро выстроена как бы в обход неё. Возможно, это как-то связано с авторскими правами.

 

 

Патриция, Деннис и Хедвиг


В теле Кевина — 23 личности, однако в самом фильме мы видим только 4. Другие вытеснены в подсознание двумя доминантами: Патрицией и Деннисом. Всех остальных они усыпили и убрали в бессознательное, разрешив проявляться только девятилетнему Хедвигу, которого прекрасно сыграл МакЭвой. Хедвиг безобидный, хорошо общается с Кейси. В фильме есть много забавных моментов, связанных с этим персонажем.

Деннис — чёткий, организованный, сильный, пунктуальный и волевой. С помощью этих качеств ему удаётся подавлять других. В тоже время у него есть «изъян»: ему нравится смотреть на голых танцующих девочек (кстати, этот порок появился после неудачной шутки над ним со стороны семнадцатилетних школьниц, что снова нас отсылает к истории Билли). Именно он украл Кейси вместе с подругами и запер их в подвале, пытался их изнасиловать, но в дело вмешалась Патриция, которая поставила его на место. Патриция оказывается довольно милой дамой и хорошо относится к пленницам. Вместе все эти личности ждут прихода ещё одной субличности — сверхчеловека по прозвищу Зверь — и делают всё для её появления.

Читать полностью »

Эми Майрик, Рут Ланиус, Фрэнк В. Патнем и др. Результаты шестилетнего наблюдения за ходом лечения больных с диссоциативными расстройствами (на сайте приводится со значительными сокращениями)

Опубликовано 13.06.2018

Цель и метод: литература по лечению диссоциативных расстройств (ДР) свидетельствует о том, что пациенты с этим диагнозом нуждаются в длительном и специализированном лечении для достижения стабилизации и функциональности. Существует значительная опытная поддержка специализированного фазового лечения диссоциации, направленного на уменьшение множества психологических симптомов и самоповреждений среди таких пациентов. Однако до недавнего времени практически не проводилось многолетних исследований о результатах их лечения. В настоящем шестилетнем исследовании участвовал 61 терапевт, каждый из которых ответил на вопросы о стрессорах пациента, качестве его жизни, глобальном функционировании, виктимизации и безопасности. Эти результаты дали представление о прогрессе пациентов за шесть лет с начала исследования.

Выводы: Эти результаты подтверждают первоначальные выводы исследования, согласно которым, несмотря на отмеченные начальные трудности и функциональные нарушения, пациенты с диссоциативными расстройствами выигрывают от применения к ним специализированного лечения.

Ключевые слова: диссоциативные расстройства, длительное лечение, лечение, ревиктимизация.

 

Пациенты с диссоциативными расстройствами (ДР) страдают тяжелыми психическими симптомами, сложными эмоциональными, социальными и физическими проблемами со здоровьем и высокими уровнями функциональных нарушений, связанных с хронической тяжелой детской травмой (Foote, Smolin, Kaplan, Legatt, & Lipschitz, 2006; Johnson, Cohen, Kasen, & Brook, 2006; Putnam, 1997; Sar, AkyüZ, & Doğan, 2007). Тяжесть и хроничность ухудшения состояния пациентов подчеркивают важность изучения бремени болезней и эффективных методов лечения ДР. Обзоры и метаанализы показали, что травма-ориентированное, может быть особенно полезным для взрослых, переживших травму детства, включая пациентов с диссоциативным расстройством (Brand, Classen, McNary, & Zaveri, 2009; Sachsse, Vogel, & Leichsenring, 2006). В исследованиях стационарного лечения было установлено, что специализированные программы лечения снижают посттравматические, диссоциативные, межличностные и общие психические проблемы среди диссоциативных пациентов li & Smartt, 2009; Jepsen, Bad, Langeland, Sexton, & Heir, 2014; Jepsen, Svagaard, Thelle, McCullough, & Martinsen, 2009; Lampe, Hofmann, Gast, Reddemann, & Schüßler, 2014; Rosenkranz & Muller, 2011; Steil, Dyer, Priebe, Kleindienst, & Bohus, 2011). Амбулаторное лечение ДР также связано с устойчивыми достижениями на протяжении длительного времени, включая снижение диссоциативных, депрессивных и посттравматических симптомов, самоповреждения (селфхарма) и симптоматики коморбидных расстройств, а также повышение при этом адаптационного функционирования (см. Brand et al., 2009). Лонгитюдные исследования продолжительностью от 1 года до 10 лет, проведенные над диссоциативными пациентами (Coons & Bowman, 2001; Coons & Millstein, 1986; Ellason & Ross, 1997; Jepsen et al., 2014, 2009; Kluft, 1984/1985; Lampe et al., 2014), показали, что пациенты, которые остаются на лечении, как правило, показывают улучшение социального, психологического и профессионального функционирования.

Настоящее исследование проводилось на протяжении шести лет и является крупнейшим по результатам лечения среди пациентов с диссоциативными расстройствами. Эти результаты согласуются с предыдущими исследованиями, демонстрирующими положительную динамику лечения, когда на протяжении более чем 30 месяцев терапевты сообщали об уменьшении диссоциативных, депрессивных и посттравматических симптомов у [своих] пациентов, снижении числа случаев самоповреждения, попыток самоубийства, употребления наркотиков и госпитализаций, а также об увеличении социальной активности (Brand et al., 2013). В текущем исследовании ведущие терапевты в области диссоциации сообщают о безопасности, качестве жизни, глобальном функционировании, межличностной виктимизации и стрессорах своих пациентов через шесть лет после поступления этих людей в исследование. Эта программа [исследования] получила одобрение IRB от балтиморского университета Тоусона и системы здравоохранения Шеппарда-Пратта (одна из ведущих американских систем по оказанию психиатрической и социальной помощи людям с ментальными заболеваниями. - admin.).

 

 

 
Читать полностью »

Алиса Борман. Диссоциативное расстройство: опыт проживания

Опубликовано 06.06.2018

Вопрос:
А насчет ДРИ - это круто! А Вам это создает проблемы? Или в чем-то делает жизнь интересней?

Ответ:
Вот я подумал над вашими вопросами про ДРИ и понял, что хочу я написать на это развернутый ответ.

Проблемы создает, и они довольно специфические.
1. Страдает непрерывность памяти и ассоциированность ее с одной личностью. Если есть хороший контакт между внутренними личностями, то у меня нет ощущения, что у меня "крадут время" (выражение Билли Миллигана, печально известного человека с ДРИ), но у меня есть ощущение, что я видел сон или фильм, в котором я делал что-то.
2. Хочется заниматься многими делами сразу, но приходится признать, что ресурсов одного тела на всех не хватает (нас больше 10).
3. Когда я пишу "я думаю", я могу иметь в виду целый конгломерат "нас", а могу — кого-то отдельного. Это создает путаницу.
4. Надо всем откликаться на одно имя, не говорить о себе "мы" — это вопрос безопасности.
5. Боюсь потерять контакт между частями, боюсь, что меня попытаются "слить" в одну личность. Диссоциация произошла довольно рано, так что другим я себя и не помню.
6. Набедокурил один, а отдувается за него другой.
7. Очень сложно договориться с детьми, что экзамены и собеседования — это не страшно, и не надо на них рулить телом и памятью.
8. Иногда происходит гвалт, базар и борьба за то, кто будет проявлен сейчас.

Делает ли это мою жизнь интересней? Пожалуй, да, делает. Во-первых, выражение "у меня всегда есть я" для нас не пустой звук. Можно собрать семейный совет. Во-вторых, умения и увлечения у всех разные, их спектр очень широк. В-третьих, и это самый важный пункт, резерв устойчивости выше, потому что если кто-то не справляется, он может уйти в длительный отдых, почти в спячку. В это время живет кто-то другой и справляется с повседневными делами. Это помогло мне пережить не одну жизненную бурю.

 

Источник: https://vk.com/psytraumaclub?w=wall-105984716_19

Читать полностью »

Мария Федотова, Анна Райнис. 22 незнакомки в ее голове: удивительная история Крис Сайзмор

Опубликовано 28.05.2018

Она стала прототипом главной героини оскароносного фильма «Три лица Евы». О ней написаны сотни научных трудов. В теле Крис Сайзмор в течение 45 лет жили 22 личности разного возраста и характера. Но ей удалось справиться с психическим расстройством, стать счастливой женой, матерью и вести активную социальную жизнь. В конце июля 2016 года Крис Сайзмор умерла в возрасте 89 лет. Мы вспоминаем удивительную историю «Евы».

 

ФОТО Getty ImagesФОТО Getty Images

 

«Я пыталась задушить свою дочь!» – с такими словами в 1951 году 24-летняя домохозяйка из Эджфилда (Южная Каролина, США) Крис Костнер Сайзмор обратилась за помощью в местную психиатрическую клинику. По словам испуганной Сайзмор, она не помнила, как напала на двухлетнюю дочь Таффи, а «очнулась» лишь когда муж тряс ее за плечи. Доктора диагностировали у Крис Сайзмор атипичную шизофрению и поместили в клинику для прохождения электрошоковой терапии. Сайзмор сбежала.

«Я знала, что со мной что-то не так, – позднее Сайзмор объясняла причины побега. – В моей голове с детства звучал чей-то голос. В последнее время он стал все более отчетливым. Отпускал язвительные замечания в адрес мужа. Я старалась не обращать на это внимания. Но когда произошла эта история с Таффи, я испугалась и поняла, что мне нужна помощь. Я хотела, чтобы мне помогли, но «голосу» эта идея не нравилась. Он и заставил меня уйти из клиники».

Случаем Сайзмор заинтересовались психиатры из Огасты (штат Джорджия) Корбетт Тигпен и Харви Клекли (Corbett Thigpen, Hervey Cleckley). Они пообещали не прибегать к шоковой терапии, а использовать гипноз и другие, менее жесткие способы лечения. Крис Сайзмор стала их пациенткой в 1952 году.

Читать полностью »

Екатерина Шевченко. Сознание девушки захватили 17 разных личностей

Опубликовано 28.05.2018

То, что с ней что-то не так, Карен начала понимать еще в 1989 году, когда она с мужем отправилась в Лос Анжелес отдохнуть. Как-то вечером ей нездоровилось, и она рано отправилась спать. Но Карен не уснула. Всю ночь она провела в клубах, казино и других местах, куда не отправится человек с головной болью. Оттуда ее насилу уволок муж. Утром на все его недоуменные расспросы тусовщица отвечала, что ничего подобного не помнит и всю ночь она безмятежно спала. Мужу девушка бы никогда не поверила, если бы не обнаружила в сумке лишние 2, 5 тысячи долларов. Карен тогда отшутилась – потому что просто не знала, что сказать.

 

Подобных случаев было немало. Однажды она собралась в продуктовый магазин, а очутилась в гипермаркете, с пакетами одежды в руках. Почему Карен решила не покупать продукты и когда успела купить одежду, она вспомнить не могла. И снова сослалась на головную боль и плохое самочувствие. Никому из близких она, естественно, ничего не говорила. Так бы продолжалось и дальше, если бы однажды она вдруг не осознала, что не помнит ни единого факта своей жизни в возрасте от 6 до 12 лет. Тогда Карен решила, что эту проблему надо как-то решать.

Она обратилась за помощью к одному из лучших врачей Чикаго - профессору Ричарду Байеру. Внимательно выслушав жалобы пациентки, доктор попросил вести дневник и отражать в нем все, что с ней происходит. Самая первая запись была далеко не утешительной: «На часах 2 ночи, а я не знаю, где я и что я здесь делаю. Мы не можем позвонить мужу – он не поймет. У нас нет денег, нам страшно и мы хотим домой». Далее девушка описывает, как спросила у случайной прохожей, где она находится, и та помогла ей добраться до дома. О случившемся тут же узнал ее лечащий врач. Но его заинтересовал не столько сам инцидент, сколько то, как его описала Карен: о себе она писала во множественном числе. Карен не имела кого-то конкретного в виду – в ту ночь девушка была одна. Не могла же девушка несколько раз подряд написать «мы» намеренно! Врач предположил, что в момент стрессовой ситуации Карен обращалась к своим виртуальным друзьям, которые с успехов уживаются в одном человеке. Предположения подтвердились несколько дней спустя, когда доктор получил написанное детским почерком письмо: «Дорогой доктор Байер! Меня зовут Клер, мне 7 лет, и живу внутри Карен. Я постоянно слушаю Вас. Было бы интересно с вами пообщаться, только не знаю, как». На конверте был обратный адрес – место, где жила Карен.

Подобных случаев было немало. Однажды она собралась в продуктовый магазин, а очутилась в гипермаркете, с пакетами одежды в руках. Почему Карен решила не покупать продукты и когда успела купить одежду, она вспомнить не могла. И снова сослалась на головную боль и плохое самочувствие. Никому из близких она, естественно, ничего не говорила. Так бы продолжалось и дальше, если бы однажды она вдруг не осознала, что не помнит ни единого факта своей жизни в возрасте от 6 до 12 лет. Тогда Карен решила, что эту проблему надо как-то решать.

Она обратилась за помощью к одному из лучших врачей Чикаго - профессору Ричарду Байеру. Внимательно выслушав жалобы пациентки, доктор попросил вести дневник и отражать в нем все, что с ней происходит. Самая первая запись была далеко не утешительной: «На часах 2 ночи, а я не знаю, где я и что я здесь делаю. Мы не можем позвонить мужу – он не поймет. У нас нет денег, нам страшно и мы хотим домой». Далее девушка описывает, как спросила у случайной прохожей, где она находится, и та помогла ей добраться до дома. О случившемся тут же узнал ее лечащий врач. Но его заинтересовал не столько сам инцидент, сколько то, как его описала Карен: о себе она писала во множественном числе. Карен не имела кого-то конкретного в виду – в ту ночь девушка была одна. Не могла же девушка несколько раз подряд написать «мы» намеренно! Врач предположил, что в момент стрессовой ситуации Карен обращалась к своим виртуальным друзьям, которые с успехов уживаются в одном человеке. Предположения подтвердились несколько дней спустя, когда доктор получил написанное детским почерком письмо: «Дорогой доктор Байер! Меня зовут Клер, мне 7 лет, и живу внутри Карен. Я постоянно слушаю Вас. Было бы интересно с вами пообщаться, только не знаю, как». На конверте был обратный адрес – место, где жила Карен.


Читайте больше на https://www.pravda.ru/society/family/life/14-04-2008/263319-somuchfaces-0/
Читать полностью »

Такая разная Тара (United States of Tara) — отзыв на сериал (admin)

Опубликовано 28.05.2018

Отображений РМЛ в кино - очень немного, на самом деле. "Три лица Евы", "Сибил", "Сплит"... и, пожалуй, все. Все остальное суть сплошные инсинуации на тему. Так думали мы с Фридой до этих выходных, пока не наткнулись на сериал "Такая разная Тара" (United States of Tara) про женщину, страдающую РМЛ, и ее семью. И вот после просмотра первого сезона я вам хочу сказать: если вы действительно хотите понять, каково это - жить с расстройством множественной личности - посмотрите обязательно. А тем более - если вы хотите понять, каково жить рядом с тем, у кого РМЛ. В этом случае сериал станет для вас практически наглядным пособием.

Тара в исполнении блистательной Тони Колетт совсем непохожа на Фриду - женщина на четвертом десятке, вполне обеспеченная (судя по всему), с двумя детьми... Но в моменты, когда вместо нее появляются альтер-личности, это все отходит на второй план, и тогда именно на семью ложится основная нагрузка. И за что я прежде всего готов похвалить сериал - так это за то, что там очень хорошо показана необходимость поддержки и принятия. Даже когда это кажется невыносимым и хочется послать все нахер - ты все равно помнишь, что тот, кто рядом, не виноват в своем диагнозе и проблемах, в которые из него растут. И что ему помощь нужна не меньше, чем тебе, а гораздо больше.

Читать полностью »

Маргарита Тартаковски. Семь основных мифов про диссоциативное расстройство идентичности (ДРИ) (перевод - Светлана Кожикова)

Опубликовано 28.05.2018

Миф 1: ДРИ — это редкое расстройство.

Последние исследования показывают, что ДРИ встречается среди всего населения в 1-3 процентах случаев, что соответствует распространенности расстройств шизофренического спектра или биполярного расстройства личности.

К сожалению, государство не финансирует исследований распространенности диссоциативного расстройства идентичности (ДРИ). Большинство исследований проводится заинтересованными в этом вопросе специалистами.

Миф 2: Человека с ДРИ обычно легко распознать.

Кинематограф способствует распространению данного мифа. Данное расстройство кажется удивительным и интересным, в связи с чем, сценаристы хотят сделать какой-нибудь сенсационный фильм про людей с диссоциотивным расстройством идентичности (ДРИ). Поскольку расстройство кажется странным, то это привлекает телезрителей. Но в фильмах и ТВ-сюжетах, зачастую, симптомы ДРИ чрезвычайно нарочито показаны, что не соответствует реальным симптомам.

К тому же, люди с ДРИ имеют сопутствующие расстройства, которые затрудняют диагностику диссоциативного расстройства идентичности (ДРИ). Часто встречается резистентная к терапии депрессия, посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), расстройства питания или употребление наркотиков и алкоголя.

Люди с ДРИ могут провести порядка семи лет в государственной структуре здравоохранения, прежде чем им поставят правильный диагноз или начнут верное лечение.

Миф 3: Люди с ДРИ имеют отдельные личности.

Вместо отдельных личностей, люди с ДРИ имеют обособленные состояния (альтер-идентичности, диссоциированные части личности и т.п.).

Есть некоторые расстройства, которые тоже вызывают разные состояния, но в отличие от диссоциативного расстройства идентичности (ДРИ), у таких расстройств сохраняется память для каждого эмоционального состояния. Например, пограничное расстройство личности, паническое расстройство или биполярное расстройство.

В СМИ любят заострять внимание на альтер-идентичностях, показывая их очень красочно, но обычно у людей с ДРИ сначала наблюдают состояния депрессии, акты самоповреждений, болезненные воспоминания или подавление чувств. Альтер-идентичности раскрываются позже в ходе психотерапии.

Читать полностью »

Ермаков А.А. Множественная личность

Опубликовано 27.05.2018

 

В условиях трансформации российского общества, когда социальные кризисы становятся индукторами личностных кризисов, перед современной психиатрией возникает ряд новых задач, связанных с осмыслением проблемы личности в современном обществе в условиях социальной нестабильности. Изменения, происходящие в современном обществе, способствуют росту состояний, связанных с трансформацией идентичности. Эти процессы вызывают изменение личности человека, приводят к нарушениям его поведения и социальной адаптации. Практика последнего десятилетия продемонстрировала необходимость использования психиатрией других парадигм, в частности, социопсихологической, динамической, религиозной, а как следствие и понятия «идентичность». Нарушение идентичности определяется, как неспособность к интеграции self`a и неуверенность в отношении установления длительных целей [2].

В современной Российской классификации психических болезней МКБ-10 расстройство множественной личности отнесено к разделу - невротических и диагностической группе – диссоциативных (конверсионных) расстройств. Исследования последних лет показали, что этиология множественного личностного
расстройства, при котором "субъект имеет несколько отчетливых и раздельных личностей, каждая из которых определяет характер поведения и установок за период времени, когда она доминирует" (H. I. Kaplan, B. J. Sadock, [5]), прослеживается в раннем детском опыте интенсивного длительного насилия, причем последнее может быть как физическим, так и психологическим. В этом случае жертва сталкивается прежде всего с неизбежностью повторения травматической ситуации, и возникает необходимость выработки защитной адаптивной стратегии, в буквальном смысле "стратегии выживания". Такой защитой для личности становится диссоциация. Так как тело подвергается насилию, и жертва не в состоянии предотвратить это, единство личности сохраняется путем расщепления «Я» (B. Bernstein, F. Levy, [7]).  Диссоциация, термин, заимствованный из психоаналитической парадигмы, определяется, как разъединение, разобщение связей, бессознательный процесс, разделяющий мышление (или психические процессы в целом) на отдельные составляющие, что ведёт к нарушению обычных взаимосвязей; нарушение  целостности личности вследствие психотравмирующего воздействия. Диссоциация – один из механизмов психологической защиты в психоаналитической концепции; может лежать в основе невротических расстройств [1].

 

Всего лишь от 1% до 3% населения США имеют официальный диагноз "расстройство множественной личности". Но и эти 3% - это почти ДЕВЯТЬ С ПОЛОВИНОЙ МИЛЛИОНОВ ЧЕЛОВЕК.Всего лишь от 1% до 3% населения США имеют официальный диагноз "расстройство множественной личности". Но и эти 3% - это почти ДЕВЯТЬ С ПОЛОВИНОЙ МИЛЛИОНОВ ЧЕЛОВЕК.

 

 Данные о распространённости расстройства множественной личности характеризуются тем, что оно встречается наиболее часто в позднем подростковом возрасте и у молодых людей, причём чаще у женщин, чем у мужчин. Ряд исследователей показывает, что это расстройство в большей степени распространено среди первой степени биологических родственников лиц, страдающих этим расстройством, чем у всего населения в целом. К диссоциативному расстройству идентичности (диагноз применимый в классификации DSM-IV) привлечено серьёзное внимание исследователей в США и Канаде, и в настоящее время данные об его встречаемости определяются 5 % от всех пациентов с психическими расстройствами [5].

Читать полностью »

Матиас Хирш. Телесная диссоциация как последствие травмы ("Журнал Практической Психологии и Психоанализа", 2015, №3) (окончание)

Опубликовано 27.05.2018

При истерии, психосоматических и соматоформных расстройствах тело делает «Я» жертвой, оно само, как полагает Ференци (Ferenczi, 1985), «действует»; Бион (цит. по: Meltzer, 1984, S. 79) и МакДугалл (McDougall, 1978, S. 336) даже считают, что оно «думает». При отыгрывании посредством самоповреждений, напротив, действует Я и делает тело объектом деструктивной агрессии. Поврежденное тело, особенно его внешние границы, кожа, приводит к определенному самоощущению, ощущению себя полным жизни, как будто бы любящий материнский объект через надежный телесный контакт успокаивает младенца, находящегося вне себя от напряжения и угрозы уничтожения. К этим состояниям относится чудовищное телесно-психическое напряжение, эти состояния содержат предельно близкий к психозу страх дезинтеграции. Это соответствует страху «сойти с ума» у младенца, как его обозначает Д.В. Винникотт (Winnicott, 1971, p. 113). Ключевое состояние описывается как «ужас» (Sachsse, 1987, S. 103), в моей практике одна пациентка называла его «большим серым зверем».

Но «хороший» и «злой или плохой» не являются полностью разделимыми, как и мать диалектически, двояко понимается телом: оно жестоко обращается с ребенком, но в то же время является спасительной замещающей матерью. Насколько далеко может зайти фантазия, проигрывая при помощи тела хороший материнский объект, демонстрирует следующий пример.

Одна пациентка, занимающаяся уходом за престарелыми людьми, у которой сформировалась идентичность физически больного человека и которая в течение многих лет развила у себя различные мнимые нарушения двигательного аппарата, рассказала с большим чувством стыда следующую историю. Находясь в непереносимых состояниях, когда «потолок обрушивался ей на голову», она при помощи карманного ножа, подаренного отцом, вырезала маленькие квадратики из собственной кожи. Она их обнюхивала, чтобы удостовериться, что «внутри все хорошее», несмотря на то, что «как человек, занимающийся уходом за престарелыми» она знала, что «внутри не воняет». После этого она брала эти кусочки кожи в рот, разжевывала и проглатывала. Это пример введения в организм – инкорпорации – частей тела, символически отождествленных с хорошим материнским объектом: пациентка убеждалась, что он «хороший», следовательно, и она сама, после инкорпорации, «хорошая». Так как карманный нож был связан с отцом, можно предположить здесь момент триангуляции; отцовский объект держал в постоянном страхе преследующий материнский объект.

Другая пациентка как-то раз написала мне: «Мне сейчас так плохо, я чувствую себя такой пустой… Когда я наношу себе повреждения, то для меня – это возможность выразить свой страх и боль, я делаю боль видимой, и за счет этого она становится уже не такой угрожающей… У меня даже бывает чувство, что я делаю что-то свойственное мне, самоопределяющее». В этом случае также присутствует момент триангуляции: повреждения наносились пластиковой бритвой, которую оставил друг пациентки, недавно покинувший ее. В этом контексте, теплой крови, текущей по коже, часто приписывается функция успокоения, даже проводится сравнение с одеяльцем, в которое кутается испуганный ребенок и которое создает чувство уверенности – кровь становится чем-то похожим на переходный объект (Kafka, 1969). Испытывающее боль тело берет на себя не только роль ребенка, с которым обходятся жестоко. Благодаря тому, что его делают ощутимым, видимым (как сказала моя пациентка), тело приобретает функцию успокаивающего, сопровождающего материнского объекта, который потому и не является угрожающим, что является созданным. (Это, впрочем, пример трансмодальности или синестезии). Боль вносит свой вклад в поддержание критического телесного самоощущения, и таким образом ей (боли), как и телу, придается объектный характер. Дж.Л. Энжел (Engel, 1959) говорит о боли как об «утешителе и старом друге», один пациент А.Ф. Валенштайна замечает: «Кроме боли у меня ничего не было» (Valenstein, 1973, S. 388). Сходным образом Д. Анзье (Anzieu, 1985, S. 135) описывает боль как «замещающую кору», заместитель для защиты и обеспечения контакта между кожей и Я.

Читать полностью »

Матиас Хирш. Телесная диссоциация как последствие травмы ("Журнал Практической Психологии и Психоанализа", 2015, №3).

Опубликовано 27.05.2018

В статье на примере различных видов психопатологии рассматриваются телесные феномены диссоциации, возникающие в результате травматического опыта. Приводимые автором краткие примеры иллюстрируют варианты нарушения развития телесного Я и центральное значение в этом процессе телесной диссоциации.

Ключевые слова: телесная диссоциация, травма, телесное Я, развитие, психопатология.

 

Диссоциация как процесс расщепления служит защитой от одолевающего страха уничтожения, в первую очередь в процессе травмы – как непосредственная реакция на актуальное травматическое событие. Целые области психики отделяются от Я и становятся благодаря этому поддающимися управлению, так как за расщеплением может последовать их отрицание и отвержение. Это касается таких областей, как память, особенности управления аффектами, способность к символизации. Телесное Я также может быть диссоциировано от целостного Я, иными словами, человек может жертвовать частью, чтобы спасти целое.

С другой стороны, диссоциацию можно описать как некое состояние, которое можно понимать как не слишком удачную попытку справиться с травматическим опытом. Эквиваленты подобного опыта в последующих ситуациях будут запускать такую диссоциацию. В этом случае речь идет об измененных состояниях сознания, таких как амнезия, транс, вплоть до расщепления личности на части. В это расщепление частично вовлекается тело. Например, переживания деперсонализации нередко являются переживанием деформации тела или его частей. К таким состояниям диссоциации, при которых отщепляется тело, относятся также конверсия, т.е. описанная нами ранее форма истерии, и соматизация.

Существует мнение, что целый ряд связанных с диссоциацией картин нарушений (симптомов конверсии, диссоциативных симптомов вплоть до диссоциативного личностного расстройства) «имеет травматическую природу… Различные картины нарушений представляют собой феноменологически различающийся итог различных, но имеющих единую этиологию, нозологических субъединиц» (Hoffmann, Eckhardt-Henn, Scheidt, 2004).

Особенно впечатляющими являются рассказы о телесных феноменах диссоциации, которые возникают в процессе травматического воздействия. Жертвы «покидают до некоторой степени свое тело» и «наблюдают нарушение телесной целостности как будто со стороны» (Dulz, Lanzoni, 1996, S. 20). Писатель Джулиана Сгрена, которая была похищена в Ираке в 2005 г. и пробыла в плену 28 дней, пишет: «Я больше не ощущаю своего тела, оно как будто бы отделено от души. Я начинаю наблюдать себя со стороны. ... Возможно, мне это необходимо для того, чтобы вытеснить смерть, или же это попытка сбежать из темной комнаты, в которой заключено мое тело» (Sgrena, 2005, цит. по: Südd. Zeitung 02.02.06). Что касается сексуального насилия, то в литературе приводится ряд соответствующих примеров «отключения» аффектов и телесной диссоциации (Hirsch 1987, S. 105). Писательница Х. Вассму пишет, например: «Единственная помощь … состояла в том, что у нее было время... подготовиться, стать бесчувственной по отношению к тому, что, как она знала, произойдет, и отделиться от своего тела как от ненужного предмета одежды» (Wassmo, 1981, S. 138).

Можно предположить, что в качестве реакции на угнетающую, сходную с травматической, ситуацию возникает состояние диссоциации, которое за счет расщепления обеспечивает защиту от аффектов или от тела самого по себе. Представим себе пациентку-подростка, которая оказывается в обстоятельствах, связанных для нее с непереносимым диффузным страхом, обеспечивающим ускользание реальности. Это страх перед исчезновением Я, дезинтеграцией и ужасающей пустотой. Такое состояние соответствует первоначальной травматической ситуации и подавляется теми же самыми средствами – отделением от частей собственной личности; т.е. диссоциация используется, как способ защиты. Можно думать, что такой защитный процесс проходит в два этапа: на первом – диссоциативное состояние предотвращает психотическую дезинтеграцию, а на втором – посредством диссоциации становится возможным отыгрывание на телесном уровне. Подросток ментально отделяется от тела и использует его как объект. Действия, связанные с самоповреждением, оказывают такое же влияние, как лекарство (Sachsse, 1994) против невыносимых состояний напряжения. Развитие «мнимых» болезней и приступообразного патологического пищевого поведения также могут оказывать успокаивающее и стабилизирующее воздействие.

Этот механизм лежит в основе и других патологических проявлений, опирающихся на диссоциацию телесного Я, таких как ипохондрия, дисморфофобия, психосоматические заболевания и соматоформные расстройства.

Читать полностью »

Кэти Броуди. 10 советов для супругов и партнеров людей с диссоциативным расстройством идентичности (перевод - admin)

Опубликовано 27.05.2018

Итак, вы заботитесь о ком-то, у кого есть диссоциативное расстройство идентичности. Несомненно, было что-то необыкновенное, что привлекло вас друг к другу

Но, как бы замечательно это ни выглядело - вы, скорее всего, смущены всеми теми связанными с диссоциативными проблемами, которые встречаются вам на пути практически постоянно.

Вы когда-нибудь задумывались над тем, почему происходит то или иное событие?

Вы чувствовали себя в замешательстве, глядя на [стремительно] меняющееся поведение вашего диссоциативного партнера?

Вы задавались вопросом, как вы вообще живете с кем-то, у кого есть диссоциативное расстройство идентичности?

У меня есть несколько соображений по этому поводу. Начните с этих вещей.

1. Получите представление о том, что такое диссоциативное расстройство идентичности.

Существует много информации, которая поможет вам узнать о диссоциативном расстройстве идентичности, либо других диссоциативных расстройствах. Ваш любимый человек не сможет объяснить вам все - ни потому, что он не обязан этого делать, ни потому, что стремление все объяснить досконально должно быть комфортным для вас обоих. Вы можете заняться исследованиями самостоятельно и узнать что-то новое. В конечном итоге, узнав о диссоциативном расстройстве, вы будете лучше информированы и готовы к развитию почти любой ситуации.

Более того, хорошая информированность поможет вам понять, что многое из того, что вы видите, для диссоциативного человека - вполне нормально. А когда вы поймете, какова эта "нормальность", то не будете так злиться, смущаться и блуждать впотьмах. В конце концов, это просто поможет вам ждать.

2. Снова и снова заверяйте своих близких в том, что вы любите их как личностей, вне зависимости от того, есть у них диагноз диссоциативного расстройства идентичности или нет.

Ваш любимый человек будет склонен к мыслям о том, что он не сможет быть нужным кому-либо - просто потому, что он диссоциативен. Эта неуверенность порождена тяжелым прошлым и многими пережитыми семейными травмами. И почти наверняка мы найдем в этом прошлом как минимум одного родителя, который был грубым, жадным, жестоким и унижающим достоинство.

Ваши близкие будут считать, что они недостойны любви - и наверняка не поверят вам, что вы их действительно любите, вне зависимости от того, что вы будете им говорить. Так что да, вы должны успокаивать их снова, и снова, и снова, причем делать это отличными друг от друга способами. Но будьте готовы к тому, что это все еще может стать огромной проблемой - даже спустя много лет.

Главное, не принимайте этих мыслей на свой счет! Эта борьба гораздо больше связана с прошлым, чем с настоящим. Тем не менее, вам будет очень важно создать вашему близкому или партнеру любящую, безопасную, теплую и нежную домашнюю обстановку, насколько это возможно.

Читать полностью »

Анна Умеренко. Как разные альтер-эго могут обладать разными умениями

Опубликовано 27.05.2018

Как в одном теле может жить несколько личностей, которые при «смене вахты» еще и наделяют это тело новыми способностями? И что вообще такое расщепление личности или диссоциативное расстройство идентичности? Нейроученые нашли ответы.

 

За последние двадцать лет нейронауки сделали довольно большой рывок вперед, приоткрыв завесу тайны устройства мозга как людей, так и животных. Если раньше мы могли только догадываться, что скрывается в черепной коробке многих представителей населения Земли и как это «что-то» функционирует, то теперь, в особенности с развитием технологий МРТ, мы становимся все ближе к истине, а объяснение процессов и особенностей жизнедеятельности приобретает все более чёткие и ясные формы. И хотя предстоит раскрыть еще энное количество тайн мышления и нервной деятельности, объяснение некоторых парадоксов уже увенчалось успехом. Там, где одни видят мистику и божественные смыслы, другие доказывают, что всему есть материальное, научное обоснование.

 

Иллюстрация: Анна Умеренко.Иллюстрация: Анна Умеренко.

 

 

Мыслительный процесс рождается из электрохимических взаимодействий нейронов, активности аксонов и синапсов — клеток нашей нервной системы. Такие взаимодействия рождают не только мысли и идеи, но и формируют личность, которая способна накапливать опыт, знания, овладевать навыками и копить воспоминания. Если не углубляться в особенности взаимодействия нейронов, функционирования нервной системы и работы отделов головного мозга (о чём вы сможете подробно и в доступной форме прочитать в работах нейрофизиологов и нейропсихологов Вилейанура Рамачандрана, Оливера Сакса, Элиэзера Штернберга), то к этому и сводится материальное обоснование существования личности.

Читать полностью »

Джон М. Грохол. Различия между биполярным расстройством, шизофренией и расстройством множественной личности (перевод - admin)

Опубликовано 27.05.2018

Иногда люди путают между собой три психических расстройства (лишь одно из которых может быть названо "общим" для всего населения) - биполярное расстройство, также известное как маниакально-депрессивный психоз, шизофрению и расстройство множественной личности, на языке клиницистов именующееся в наши дни "диссоциативным расстройством идентичности". В значительной степени, эта путаница является результатом общего и частого использования этих терминов в популярных средствах массовой информации, а также отсылок к людям, которые, что называется, на короткой ноге с борцами за психическое здоровье - в результате чего неизбежно возникает эффект "испорченного телефона". В реальности же все эти расстройства между собой практически не связаны - если, конечно, не считать тот факт, что многие люди, имеющие их, до сих пор подвергаются остракизму и стигматизации со стороны общества.

Читать полностью »

Трикстер Троп. Множественная личность и сон

Опубликовано 27.05.2018

Пишем статью для сайта Светланы Кожиковой, посвященного диссоциативным расстройствам (http://www.didrus.com), с критикой одной из статей (она выложена на сайте, поскольку имеет отношение к вопросу, но вызывает у всех нас много недовольства и бурных чувств).

Пока что выкладываю исходную (критикуемую) статью (http://didrus.com/2013/09/28/множественная-личность-говорите-б/) с комментариями Люды Орел. Комментарии выделены цветом.

Множественная личность, говорите? – Больше спать!
<Больше спать, говорите? – Учить матчасть!>
Американские и нидерландские исследователи предлагают новую теорию диссоциации.
Знакомо ли Вам чувство, что в Вас как будто живет несколько личностей, или некто другой влез в Вашу физическую оболочку, или Вы ходите, как будто во сне, или все вокруг происходит, как в замедленном кино? Психологи связывают такие симптомы с диссоциацией: состоянием, в котором вы как бы отделены от собственного ”я” или находитесь за пределами окружающей реальности, когда не действуют связи между вашим восприятием, памятью и мышлением. Половина людей имеет опыт подобных разовых переживаний на каком-то этапе жизни. Вместе с тем, существуют люди, у которых подобные переживания случаются часто, и тогда уже речь идет о диссоциативном расстройстве. Среди психиатрических пациентов диссоциативные расстройства присутствует у 2-10%.
Диссоциативные расстройства бывают разные: это может быть деперсонализация (отделение от собственного ”я”) и диссоциативное расстройство идентичности, известное в прошлом как ”множественные личности”. Пациентам с диссоциативным расстройством идентичности кажется, что в их теле живут несколько личностей, и они время от времени ”перехватывают власть” друг у друга. В январе 2012 американские и нидерландские ученые выступили с новой теорией возникновения данных расстройств – они указывают на важную роль выраженной нехватки сна ( Current Directions in Psychological Science, Jan.31, 2012; см также Journal of Abnormal Psychology, 2012, vol. 121, No. 1 ).
В настоящее время подобные расстройства в значительной мере считаются следствием тяжелой психологической травмы в детском возрасте, например, сексуальных злоупотреблений со стороны взрослых. В таких случаях терапия направлена на проработку детской травмы. Но данная теория требует пересмотра – так считают авторы упомянутой работы. По их мнению, диссоциативные расстройства – по крайней мере, отчасти – имеют совершенно другую основу: у людей, чувствительных к данным расстройствам, соответствующие симптомы возникают под воздействием медиа и собственных психотерапевтов. <Даже пациенты обычных врачей часто начинают распознавать симптомы того или иного заболевания только _после_ диагностики или задумываются о своем состоянии, получив информацию из СМИ. Да, случаи «ложной тревоги» и врачебные ошибки бывают, но вообще-то своевременная диагностика и информирование спасло много жизней.> Кроме того, многие жалобы таких пациентов объясняются проблемами со сном, и пациентам будет больше пользы от восстановления ночного отдыха, чем от стандартной современной терапии. <Объясняются, да. Это очень частая ошибка атрибуции – объяснять причину через следствие. Нарушения сна – один из частых симптомов, указывающих на наличие посттравматического стресса. И да, они усугубляют проблему, поскольку именно во сне мозг прорабатывает травматический опыт. В то же время, травма – это как раз такой опыт, который психика не в состоянии переработать, Результатом этого становятся мучительные кошмары и избегание сна. Очень часто это состояние бывает невозможно преодолеть без помощи специалиста. Поэтому очень странно, в статье восстановление ночного сна противопоставляется «стандартной современной терапии».>

Читать полностью »